Право слово, когда снимали эту сцену, Бриджит и вообразить не могла, что крупный план будет столь ужасен! Тихий, резкий и какой-то слишком нервный выдох – фройляйн вдруг поймала себя на том, что ее пальцы нервно барабанят по подлокотнику кресла, а сама она в тайне мечтает, чтобы скорее показались титры. Еще никогда она не ждала финала фильма с такой надеждой на спасение от мученического взгляда собственных лазуревых глаз на широком экране.
А быть может, она просто слишком уж критична к себе? Может все эти «ужасы» лишь плод ее богатого воображения?
Во всяком случае, когда в зале наконец зажегся свет, Бриджит смогла вздохнуть с облегчением. Больше не придется сидеть, словно на иголках, в кресле кинотеатра, так заботливо оббитом красным бархатом. Можно гордо спуститься вниз по лестнице, встречая восторженные взгляды публики, слушая комплименты и чуть сжимая в ладони хрустальную ножку фужера с шампанским. На секунду отвлечься, переведя взгляд на окно - солнце уже давно склонилось к западу, тени становились длиннее и уже вовсе исчезали, растворяясь во всеобщем сумеречном мареве природы. Еще пара каких-то часов – и сквозь крыши домов уже будет меланхолично светить серебристый диск луны… Так и падает ночь, накрывая всех своим бархатным саваном. Но, на самом деле, все еще только начиналось, ведь ей предстоит целая ночь очередного светского раута. Потрясающе.
- Фройляйн фон Хаммерсмарк! – о боги, ну вот, пожалуйста, началось. К ней подлетает герр оберфюрер Шлёссер, целует ручку и начинает что-то сбивчиво тараторить. В такие минуты сознание Бриджит отключалось, она лишь продолжала мило улыбаться и кивать, но на самом деле взгляд звезды немецкого кинематографа скучающе скользил по толпе, пытаясь выискать кого-то более-менее стоящего.
О, а вот это уже интересно!
Герр Ганс Ланда. Собственной персоной, легендарный охотник на евреев и весьма интересная личность, если верить рассказам других людей.
- Благодарю, герр оберфюрер, - мягко прервала его Бриджит, - не подскажете ли вы мне, любезный, кто это, вон там? – и вот изящная ручка указывает прямо на штандартенфюрера. Маленькая женская хитрость сработала на ура, и, выпалив: «О, идемте же, я вас представлю!», Шлёссер, подхватив Бриджит под локоток, потянул ее прямиком к герру Ланда. Пылкая вступительная речь, и вот уже сам штандартенфюрер целует ручку фон Хаммерсмарк. Замечательно.
Едва уловимый ритм биения сердца, дыхание на секунду замирает, боясь потревожить эту невесомую и богемную идиллию. Губы Бриджит не сжаты более в одну ровную линию – место ей уступила мечтательная улыбка, легкая, и вполне многообещающая.
- Мое почтение, герр Ланда, - мягко произносит блондинка, - благодарю. А что до фильма… - Бриджит кивнула, принимая из рук полковника бокал, - знаете, здесь мои чувства крайне неоднозначны. С одной стороны, в особенности, в первое время, я даже не осознавала, что вот там, на экране, я. Будто кто-то другой говорит моим голосом, носит мою одежду, - блондинка звонко рассмеялась, - обычно я испытываю оба этих чувства – облегчение от осознания того, что наконец кончились мучения, и гордость за проделанную работу. Но вот у этого фильма… - фройляйн глубоко вдохнула и сделала глоток игристого вина, - финал был снят отвратительно, вы не находите, герр Ланда? - губы ее вновь растягиваются в улыбке, уже чуть более уверенной, нежели парой секунд назад. Этот испорченный было день стал феерически спасен, а все благодаря ему, штандартенфюреру СС.
Странно, правда?

И вновь эта порция комплиментов, заставившая госпожу фон Хаммерсмарк мягко улыбнуться. Нет, разумеется, любой представительнице прекрасного пола безумно приятно, когда ею восхищаются, ее талант хвалят и так откровенно заявляют, дескать, фройляйн, вы – самое настоящее сокровище!
- Благодарю, - и в голосе ее слышалась снисходительная симпатия к полковнику, - и да, пожалуй, соглашусь с вами. Фильм и правда вышел весьма затянутый, а я еще давно говорила, что сценарий явно нуждался в корректировке! Но увы, - блондинка пожала плечами, - однако теперь это уж не так важно. И поэтому да, за встречу. Счастлива познакомиться с вами, полковник, - подмигнула Бриджит и чуть приподняла изящный бокал с шампанским.
А затем герр Ланда заговорил о Франции. О, бывала ли она там? Разумеется. После премьеры своего первого серьезного фильма, роль в котором и принесла Бриджит славу в своей стране, фройляйн фон Хаммерсмарк пригласили в Париж. Осень, туманы, грязь – поначалу этот город мечтаний и несбывшихся надежд совершенно не впечатлил актрису, которая даже и не желала выходить на улицу, больно уж все окружающее казалось ей непомерно серым и блеклым. Она часами сидела в своем номере, созерцая прекрасные шторы – изысканный пурпур, вышитый золотой нитью. Потрясающей красоты узор, изящный и извилистый путь тонкой нити, складывающийся постепенно в непревзойденные картины.
Золотое на алом. Красиво.
Но затем кто-то из знакомых чуть ли не силою уволок актрису на прогулку, и тут, что называется, плотину сдержанности и скептицизма прорвало. Блондинка прониклась пленительной красотой и потрясающей атмосферой этого города, ей вдруг нестерпимо захотелось узнать его получше, посетить каждый уголок, каждую улочку. Подняться на Эйфелеву башню, чтобы узреть Париж во всем его великолепии, пройтись по чудесным садам, заглянуть в Версаль… В ней будто проснулась какая-то другая сторона личности, которая требовала романтики и новых приключений. Притом, надо сказать, требовала весьма и весьма активно.
Но все хорошее имеет свойство внезапно завершаться, и, покинув Париж, Бриджит вдруг поняла, что это именно тот город, в который хочется возвращаться вечно.
- Да, герр Ланда, - она вдруг осеклась и как-то виновато улыбнулась, вспомнив просьбу полковника, - Ганс, - актриса слегка смутилась и кокетливо опустила глаза, - разумеется, я бывала там, но весьма недолго. Однако, проведя всего несколько дней в Париже, успела почувствовать эту необычную атмосферу. Но вы правы, ни одна страна не способна заменить нам Родину! – добавила Бриджит, полностью соглашаясь с полковником, - за встречу! Вы – потрясающий человек, Ганс, - улыбнулась актриса, вновь отсалютовав герру Ланда бокалом.