Как и следовало ожидать, вечер был потрясающим. Благодаря штурмбанфюреру, Фридрих успел как раз к началу сеанса. Под восторженные визги молодых француженок молодой герой прорвался внутрь, приобрел билет и уже после этого устроился в кресле.
Шутце с удивлением обнаружил, что в этот вечер в кинозале французов было чуть ли не больше, чем немецких поклонников Рифеншталь. Благозвучная красивая речь парижан доносилась со всех сторон от рядового, и это почему-то настораживало стрелка.
Тем не менее, Фридрих зря волновался. Все прошло как нельзя более удачно, ничто не омрачило немецкого вечера в "Le Gamaar". Рифеншталь и Диссль, как и всегда, отличились великолепной игрой, особенно последний – душевные переживания, затянувшие его на Пиц-Палю в поисках тела пропавшей жены, захватывали не только остальных героев фильма, но и восторженных зрителей: некоторые из них чуть ли не со слезами на глазах следили за событиями (в их числе был и юный нацист). Фридрих наслаждался опасными приключениями в швейцарских Альпах, любовным мотивом, скользящим между персонажами... Пересмотрев кинофильм в третий раз, Цоллер осознал, что все-таки "Белый ад" лучший фильм с Лени Рифеншталь.
Из зала молодой человек вышел, конечно, последним. В тишине, прерываемой только тихим тарахтением еще работающего проектора, он собирать вещи, иногда поглядывая в сторону небольшого окошка, из которого лился слабый свет аппарата. Наверное, хозяйка кинотеатра там... пьет чай, убирает пленку в бабины, собирается домой...
Фридрих вздохнул и покинул кинотеатр. В начале июня погода всегда стояла хорошая. По вечерам было свежо и прохладно, легкий ветер значительно расслаблял после такого тяжелого дня... Прислонившись плечом к стене, Цоллер зажег сигарету и закурил. Интересно, мадемуазель уже ушла?
Ответ не заставил себя долго ждать. Раздался скрип двери, и рядовой быстро скрылся в темном переулке, будто боялся вспугнуть француженку. Девушка забралась на лестницу и принялась снимать буквы с афиши.
"Сейчас или никогда, Фридрих. Либо ты выпрямишься и подойдешь к ней, либо никогда больше не посетишь кинотеатр "Le Gammar". Решайся уже!"
Собравшись с силами, юноша зашагал в сторону мадемуазель. Пару минут он топтался под лестницей, не зная с чего начать. Заготовленная речь напрочь вылетела из головы.
- ...а что планируется завтра?

Уворачиваться от летящих в него букв афиши оказалось гораздо сложнее, чем отстреливать американских солдат из "гнезда". На секунду Фридрих даже подумал, что мадемуазель с точностью снайпера целится прямо в него, и эта мысль сильно развеселила юношу. По крайней мере, придала ему уверенности.
- О, я обожаю Линдера, - объявил солдат, как будто это и вправду могло заинтересовать молодую француженку. – Даже больше, чем Чаплина, - продолжал юноша, запрокидывая голову так, чтобы получше рассмотреть лицо хозяйки кинотеатра, ну и заодно проследить траекторию падения особо тупых предметов, которые могли приземлиться ему на голову. – Но у Линдера, к сожалению, нет таких фильмов, которые могли бы сравниться с "The Kid". Согласитесь, сцена погони там просто потрясающая!
Цоллер не был уверен, что его восторженные отзывы хоть капельку тронули мадемуазель, она все так же снимала афишу сегодняшнего Пабста, изредка оценивающе поглядывая на молодого человека, который вертелся под лестницей, как заводной.
Неловкое молчание затягивалось, и рядовой не придумал ничего лучше как сделать комплимент:
- Я обожаю ваш кинотеатр, мадемуазель. Я очень рад, что вы устраиваете немецкие вечера. Правда, Рифеншталь в "Die weisse Holle vom Piz Palu" потрясающе играет? Я не ожидал, что француженка так восхищается Лени Рифеншталь, - беззаботно говорил Фридрих, который, похоже, вошел во вкус и значительно осмелел. Теперь ему казалось, что он может даже горы свернуть, если постарается.
Увернувшись от упавшей "N", присутствовавшей во французском наименовании, Цоллер встал по другую сторону от лестницы, куда мадемуазель, если она, конечно, не пыталась намеренно пришибить национального героя, не стала бы бросать буквы.
- И как такая юная и красивая девушка справляется с таким большим кинотеатром? – улыбнулся рядовой, довольный небольшим, но точным, как его выстрел из винтовки, комплиментом.

Когда девушка начала спускаться вниз к рядовому, Фридрих понял, что поймал быка за рога – теперь все было в его руках. Мадемуазель явно проявила интерес к его персоне, что, несомненно, льстило. Во-первых, она с ним разговаривала – это уже стоило многого. Во-вторых, она пыталась его разглядеть с лестницы, Цоллер это заметил сразу, сколько бы ни пыталась француженка спрятать пытливый взгляд, а значит, юноша смог ее заинтриговать.
Так или иначе, но она спустилась к нему, явно заинтересованная в продолжении разговора.
- Он же принадлежит вам? – на всякий случай уточнил молодой человек, словно опасаясь ошибиться. Пару раз Цоллер видел в кинотеатре негра – что вызвало у юного нациста бурю смешанных эмоций – и сейчас шутце показалось, что хозяином заведения может быть он, а не его объект воздыханий.
Неловкое молчание начало затягиваться. Мадемуазель не желала проявлять инициативу, а рядовой окончательно растерялся: он не знал, что говорить, что делать, как себя вести. Ситуация буквально загнала парня в угол, сбила с толку, он был настолько растерян, что не мог подобрать нужных слов, чтобы сделать очередной искрометный комплимент мадемуазель.
- Значит, вы не в восторге от Рифеншталь, однако восхищаетесь Георгом Пабстом, я прав? – проявил чудеса сообразительности снайпер, искренне и приветливо улыбаясь молодой француженке. – Иначе бы не вписывали в афишу его имя. Это ведь не обязательно, вас об этом никто не просил. Знаете, я разделяю вашу симпатию. Вы видели его "Комедиантов"? Несомненно прекрасный фильм! Лучшая работа Пабста, я считаю. Вы со мной согласны, мадемуазель?

"Значит, я попал в точку", - обрадовался своей маленькой победе рядовой, а вслух уточнил:
- И немецких в том числе? – вопрос звучал так, будто солдат хотел застать мадемуазель врасплох, будто в нем скрывался какой-то более важный и более опасный для жителя оккупированной страны смысл. Конечно, Фридрих вовсе не желал напугать девушку, да и не вкладывал в свои слова никакого сакрального значения, но, сам того не ведая, мог бы сейчас поймать девушку на неуважении культуры Германии или того хуже, Третьего Рейха.
Цоллер, конечно, не мог не заметить, как француженка металась в поисках, по всей видимости, сигарет. Галантные манеры не позволили рядовому бездействовать: он мгновенно начал искать пачку в своих карманах, но, видимо, опоздал, потому что блондинка решила покинуть молодого воздыхателя.
Фридрих не успел даже слова вымолвить до того, как она уверенно попрощалась с ним одной язвительной фразой, после которой Цоллеру стало почему-то стыдно за свое беспардонное поведение и надоедливые расспросы. Щеки снова покраснели, молодой человек немного опустил голову, расстроенный, что планы на вечер с треском провалились...
"Сделай что-нибудь, она же сейчас уйдет, - провожая печальным взглядом девушку, убеждал себя снайпер. – Будь мужчиной, окликни ее. А как ее окликнуть, если я даже имени ее не знаю?"
- Простите, а я могу узнать ваше имя, мадемуазель? – собрав все силы в кулак, крикнул шутце. Чуть было не опоздал: хозяйка кинотеатра уже почти скрылась за дверью своего заведения. Фридрих снова воспрянул духом, убеждая себя, что чудеса этого вечера еще не закончились.

Реакция девушки оказалась совершенно непредсказуемой. Конечно же, у Цоллера даже в мыслях не было проверять ее документы, но, по всей видимости, француженка настолько привыкла к всяческим проверкам со стороны немецких солдат, что и сейчас просьбу назвать свое имя восприняла в штыки.
Фридрих не стал оправдываться или переубеждать ее, он лишь взял документы и открыл на странице с необходимыми данными. "Эммануэль Мимье", - прочел он на потрепанных страницах. То же самое произнес он вслух, сопроводив слова веселой мальчишеской улыбкой.
- У вас красивое имя, мадемуазель Мимье, - совершенно искренне заключил рядовой, взглянув девушке в глаза. Конечно, даже если бы он хотел, солдат не отличил бы подделку от оригинала, но сейчас он даже не пытался уличить Эммануэль в обмане. Теперь он неловко теребил в пальцах документ, рассматривая миловидное лицо новой знакомой.
Она же глядела на молодого человека с некоторым вызовом, и этот взгляд сильно смущал парнишку, который был уже в шаге от победы. Он подкашивал уверенность стрелка, заставлял кусать губы в сомнениях. Уже начинало казаться, что девушка не желала продолжения их знакомства.
Собрав в себе силы, юноша пристукнул небольшими каблуками сапог и, наконец, сам назвался:
- Очень рад знакомству, мадемуазель Мимье. Позвольте представиться – рядовой Фридрих Цоллер, к вашим услугам.
Возможно, такое официальное обращение могло напугать обычную гражданскую девушку, но вот шутце об этом не подумал. Он продолжал улыбаться, будто его имя должно было в корне изменить ситуацию. На самом деле, так он и думал. В последнее время, если его не узнавали в лицо, то стоило представиться и начиналось: "О боже, вы тот самый Фридрих Цоллер! Какая честь!"
Так что юный герой и вправду надеялся, что его имя даст некоторые преимущества в общении с хозяйкой "Le Gamaar".

Абсолютная холодность сохранилась даже после того, как рядовой представился. Он уже привык к тому, что, услышав его имя, окружающие дамочки начинают восторгаться его подвигом, делает недвусмысленные намеки и просить автограф. "Mit der Liebe, Friedrich Zoller" – эту фразу солдат вызубрил на всех языках, которые необходимо было знать каждому военному, периодически путешествующему по различным странам.
Французский вариант ему нравился больше всех: "Avec l'amour". Эти слова звучали мягко, нежно и так... по-французски. Настолько невесомым было произношение, что Цоллер снова начинал витать в облаках, совершенно игнорируя немного агрессивный тон девушки.
Из размышлений о лингвистике юношу вырвал нетерпеливый голос Эммануэль:
- Разумеется, документы в порядке.
А что еще он мог сказать? Во-первых, он даже думать не думал о том, чтобы усомниться в честности хозяйки кинотеатра. Во-вторых, на первый взгляд, они и правда были безупречны. Возможно, не настолько, как думала мадемуазель Мимье, но наметанный взгляд рядового не уловил никаких брешей.
Прежде, чем Фридрих успел добровольно вернуть паспорт его обладательнице, та буквально вырвала его из рук, что сильно обескуражило молодого человека.
- Что ж... – после продолжительного молчания, наконец, произнес Фридрих. – Рад был пообщаться с тем, для кого кино – настоящее искусство... – чтобы скрыть смущение, шутце кашлянул в кулак. – Всего хорошего, мадемуазель. И сладких снов.
Отсалютовав на прощание, Фридрих развернулся и почти строевым шагом отправился к себе домой, рассчитывая на то, что утром, когда спадет усталость, Эммануэль будет настроена на более лояльное общение. Редко в последнее время встретишь девушку, которая не бросается на шею, узнав в тебе героя войны. Или не узнав. В любом случае, это к лучшему.